Рейтлингер Юлия Николаевна

1898–1988

иконописец

Юлия Николаевна Рейтлингер родилась и провела детство в Петербурге в семье высокопоставленного служащего и воспитанницы Смольного института. Бароны Рейтлингеры происходили из прусско-остзейской знати и имели приставку «фон», от которой отказался еще дедушка Юлии Николаевны. Отец — сын Александра Ивановича Рейтлингера, героя обороны Севастополя (в конце жизни — генерал-лейтенант). Перед 1917 годом Николай Рейтлингер — чиновник особых поручений при министерстве финансов. Мать – дочь генерала Николая Степановича Гонецкого (боевого генерал-майора, члена Государственного совета). Она была воспитанницей Смольного института, поклонницей педагогических идей К.Д. Ушинского, – не любила «светскость». «С раннего детства, – как вспоминала Юлия Николаевна, – полное отсутствие баловства и при этом – свобода». Юлия Николаевна была предпоследней, третьей дочерью Рейтлингеров. Старшие сестры: Мария и Лидия, младшая Екатерина. Юлия Николаевна училась в частной гимназии М.А. Мещерской. Она постоянно что-то зарисовывала и поэтому получила прозвище «Рейтлингер-художница». В 1915 г. она окончила гимназический курс, а затем поступила в 4-й класс Рисовальной школы Общества поощрения художеств. События 1917 г. заставили семью уехать на юг, в Крым. В 1918 г. в Олеизе двадцатилетняя Юлия Рейтлингер знакомится со священником Сергием Булгаковым (1871-1944) (он недавно рукоположен и служит в Гаспре), и эта встреча определяет всю ее дальнейшую жизнь. Она становится не только духовной дочерью отца Сергия, но его помощницей и другом на всю жизнь. Путь Юлии Николаевны – это история русской эмиграции и реэмиграции. 1921 г. – после смертей старших сестер и матери, вместе с младшей сестрой Катей, бегство из Крыма в Варшаву к отцу; затем Прага, там девушек опекала семья политического деятеля, экономиста, социолога и философа П.Б. Струве. В Праге Юлия Николаевна поступает на философский факультет Карлова университета (1922-1924 гг., 5 семестров). Параллельно она учится в Академии художеств и начинает занятия иконой, участвует в семинаре историка византийского и древнерусского искусства Никодима Павловича Кондакова. В Праге сестры Рейтлингер входили в круг общения М.И. Цветаевой: Катя помогала поэту по дому, Юлия собеседовала. С 1925 г. Юлия Николаевна в Париже, переезд в который устроил о. Сергий, ставший руководителем кафедры догматического богословия Свято-Сергиевского богословского института. Кратковременные уроки у признанного иконописца Д.С. Стеллецкого, консультации у старообрядческих мастеров и трехгодичный курс религиозного искусства в мастерской Мориса Дени, где она больше всего ценит штудии по композиции. Занятия в Национальной библиотеке давали возможность в иллюстрациях видеть мировое иконописное наследие. В 1929 г. Юлия Николаевна специально едет из Парижа в Мюнхен, чтобы посмотреть большую выставку икон, привезенную из России («…глаз не оторвать от Троицы Рублева!»). С этого времени она в постоянных поисках нового пути, по ее выражению, – к «творческой иконе». Потребность в ней насущна, потому что ни путь автоматического следования прописям старообрядческих мастеров, ни образцы икон синодального периода, ни изыски модерна не были для нее плодотворны. Юлия Николаевна ищет живого синтеза древней иконы и образного языка нового времени. Она была членом «Общества Икона», и именно её иконы вызывали живой отклик у ценителей этого вида искусства. Юлия Николаевна живет при Свято-Сергиевском богословском институте, помогая по хозяйству в семье о. Сергия. Их отношения не исчерпывались его наставничеством и ее послушничеством, они были со-работниками на духовном пути. Богослову и священнику такого напряжения, как о. Сергий было понятно стремление духовной дочери к «творческой иконе». Еще в Праге его очень поддерживал «дивный образ Софии», подаренный Юлией. Она вполне разделяла его учение о софийности мира. Наверное, в беседах художницы и богослова и родились те строки книги «Икона и иконопочитание» (1931 г.) о. Сергия Булгакова, в которых обосновывается возможность появления «новых икон нового содержания»: «Жизнь Церкви никогда не исчерпывается прошлым, она имеет настоящее и будущее, и всегда равно движима Духом Святым. И если духовные видения и откровения, засвидетельствованные в иконе, возможны были раньше, то они возможны и теперь и впредь. И это есть лишь вопрос факта, появится ли творческое вдохновение и дерзновение на новую икону». Ярчайшим иконописным дерзновением стали росписи Юлии Николаевны православной церкви Св. Иоанна Воина в Медоне, построенной в 1929 г. Расписать храм Юлию Николаевну приглашает о. Андрей Сергеенко, выпускник Свято-Сергиевского института и настоятель. Что и было выполнено в 1932 г. В автобиографии Ю.Н. вспоминала: «Почти монашеский образ жизни, общение с о. Сергием, ежедневные посещения храма – а «мир» все-таки захлестывал – соблазны, искушения сбивают с ног. Надо как-то закрепить свой путь. Монастырь – нет, мое послушание – свободное творчество. Пример матери Марии открывает возможности: оставаться на месте, постричься и заниматься своим искусством». 11 сентября 1935 г. в день Усекновения главы Иоанна Предтечи она была пострижена в рясофор (рясофорный монах (греч. носящий рясу) – монах низшей степени пострига, готовящийся к принятию малой схимы. Рясофорному монаху разрешается носить рясу и камилавку.), что не означает полного монашеского пострига – только одна молитва. Но постриг был «с переменой имени, что очень существенно». «Это был самый счастливый день моей жизни. <…> благодатно мне далась в тот момент такая всецелая преданность Христу, которой я ни раньше, ни после никогда не могла достичь». Юлия Николаевна Рейтлингер стала сестрой Иоанной. После Медона с. Иоанна выполняет и другие монументальные работы – это её стихия. В Париже она пишет одноярусный иконостас в храме-гараже общежития м. Марии на улице Лурмель (не сохранился). Но сохранилась большая икона «Покрова Богородицы», висевшая на наружной стене над входом в храм (сейчас находится на левом клиросе в церкви Св. Серафима Саровского на ул. Лекурб). В 1938 г. она создает триптих для храма экуменического Братства преподобного Сергия Радонежского и мученика Албания в богословском колледже в Мерфилде, на севере Англии. Затем, уже после смерти о. Сергия, поддерживавшего экуменическую идею, в 1947 г. с. Иоанна расписала в Лондоне часовню при доме Братства. Эти росписи сохранились, они, как и Медонские, много путешествовали: после Лондона (закончился срок аренды помещения) они переместились в монастырь Христа Спасителя на юге Англии, в Брайтоне. Сейчас они находятся в православной церкви Св. Анны в Нортхэмптоне (центральная Англия). Это вторая (после Медона) гениальная стенопись с. Иоанны, посвященная Апокалипсису св. Иоанна Богослова. Есть ее работы в Праге — пятичастная композиция на алтарной стене ц. Кирилла и Мефодия), в Словакии, в Покровском монастыре Бюси-ан-От, в Муазене (Франция). Перед своей смертью (1944 г.) о. Сергий наказал с. Иоанне: «Возвращайся на Родину, Юля, и неси свой крест. И, слышишь, Юля, с радостью неси!» В 1946 г. перед отъездом в Прагу, к семье сестры, Юлия Николаевна увлекается иллюстрированием детских книжек: жития святых, выходят в свет «Святой Герасим и лев», а также «Веселое Рождество в лесу» и «Семь финских сказок». Во время пребывания в Чехословакии она делает большую работу в Медзилаборце (селение в Восточной Словакии): расписывает в масле храм «Всем святым в земле Русской просиявшим» в память всех воинов, павших за освобождение ЧСР в Первой и Второй мировых войнах. Отдохновение находит в запечатлении окрестных пейзажей. В 1955 г. Юлия Николаевна вернулась в СССР г. и была распределена на жительство в Ташкент. Там заработала себе пенсию росписью шелковых платков. Приезжала в Москву летом, чтобы спасать свои больные глаза от среднеазиатской жары, а главное – общаться. Она знакомится с сыном о. Сергия Федором Булгаковым и его женой, дочерью художника М.В. Нестерова; продолжает дружбу с о. Андреем Сергеенко и Еленой Яковлевной Ведерниковой (по Парижу Браславской), тоже возвратившимися на родину. Иногда ездит в Ленинград – там также свой круг друзей: Стеблин-Каменские (двоюродные родственники), монахиня Елена (Казимирчак-Полонская), тоже духовная дочь о. Сергия. В Москве же — её друзья по Праге и Ташкенту семья востоковеда и дипломата Ю.Н. Завадовского. В московской квартире дочери Юрия Николаевича и Галины Васильевны Светланы, филолога-лингвиста, ставшей женой художника В.А. Волкова, будут собираться христиане, желающие познакомиться с духовной дочерью о. Сергия Булгакова. Последние пятнадцать лет жизни с. Иоанны ее духовным руководителем становится о. Александр Мень. Ему она передает облачение о. Сергия, которое бережно сохраняла многие десятилетия. Благодаря о. Александру, круг общения с. Иоанны омолаживается. Очень нужны иконы. От о. Александра идут заказы в Ташкент. Из Ташкента в коробках из-под конфет в Москве получают «свечечки», так иконы Юлии Николаевны называл о. Сергий. Она писала их до полуслепоты (1983 г.). Умирает с. Иоанна в окончательной «схиме»: глухая и слепая, до последней секунды молясь и поминая всех близких.