Стопка с монограммой «А.Д.»

1896 г.

серебро; гравировка штихельная, золочение

Высота-3,6 см, Д. верх.-2,6 см., Д. ниж.-2,3 см

Российская империя, Киевская губ., г. Бердичев. Фабрика серебряных изделий И.Е. Заходера

По словам М.А. Деникиной, этот маленький серебряный стаканчик бережно хранился в семье Деникиных все эти долгие годы. Он был особенно дорог ее отцу, но подробностей его происхождения Марина Антоновна не помнила. Стопка с гравированными инициалами «А. Д» представляет собой классический кидушный стаканчик, изготовленный, судя по клеймам, в 1896 году на фабрике ювелирных изделий И.Е. Заходера в Бердичеве. Эта отсылка позволяет нам предположить возможную связь появления предмета и столь трепетное отношение к нему в семье А. И. Деникина с «Бердичевским сидением» - событием, связанным с арестом и содержанием под стражей властями Временного правительства так называемой «бердичевской» группы генералов и офицеров Русской армии за выражение ими поддержки Корниловскому выступлению в августе 1917 года. Командующий Юго-Западным фронтом генерал А.И. Деникин в своей телеграмме выразил недоверие действиям Временного правительства, поддержав выступление генерала Корнилова. Текст телеграммы был следующим: «Я солдат и не привык играть в прятки. 16-го июня, на совещании с членами Временного правительства, я заявил, что целым рядом военных мероприятий оно разрушило, растлило армию и втоптало в грязь наши боевые знамёна. Оставление своё на посту главнокомандующего я понял тогда, как сознание Временным правительством своего тяжкого греха перед Родиной, и желание исправить содеянное зло. Сегодня, получив известие, что генерал Корнилов, предъявивший известные требования, могущие ещё спасти страну и армию, смещается с поста Верховного главнокомандующего; видя в этом возвращение власти на путь планомерного разрушения армии и, следовательно, гибели страны; считаю долгом довести до сведения Временного правительства, что по этому пути я с ним не пойду». Одновременно и начальник штаба Юго-западного фронта генерал С.Л. Марков отправил правительству собственную телеграмму, в которой поддержал Деникина. Временное правительство отреагировало на эти действия арестом всего высшего командного состава Юго-Западного фронта во главе с Деникиным и Марковым и заключением их в тюрьму Бердичева. Генерал Деникин о днях своего ареста в Бердичевской тюрьме написал следующее: «…толпа не раз по разным поводам собиралась возле гауптвахты и дико ревела, угрожая самосудом. В доме наискось спешно собиралась в таких случаях дежурная рота, караульные юнкера готовили пулемёты. Помню, что в спокойном и ясном сознании опасности, когда толпа особенно бушевала, я обдумал и свой способ самозащиты: на столике стоял тяжёлый графин с водой, им можно проломить череп первому ворвавшемуся в камеру, кровь ожесточит и опьянит «товарищей», и они убьют меня немедленно, не предавая мучениям…» (А.И. Деникин «Очерки русской смуты»). В тюрьме регулярно осуществлялись допросы арестованных, а 14 сентября 1917 года их «дело» было рассмотрено в Петрограде. Большинством голосов военная комиссия Петроградского Совета приняла решение отложить суд над генералом Деникиным до окончания следствия над генералом Корниловым, содержащимся в Быховской тюрьме, а всех бердичевских арестованных перевести из Бердичева в Быхов. О событиях, связанных с переводом арестованных из тюрьмы на вокзал в «Очерках русской смуты» читаем следующее: «Толпа неистовствовала. Мы, семь человек, окружённые кучкой юнкеров, во главе с Бетлингом, шедшим рядом со мной с обнажённой шашкой в руке, вошли в тесный коридор среди живого человеческого моря, сдавившего нас со всех сторон. Надвигалась ночь. И в её жуткой тьме, прорезываемой иногда лучами прожектора с броневика, двигалась обезумевшая толпа. Она росла и катилась, как горящая лавина. Воздух наполняли оглушительный рёв, истерические крики и смрадные ругательства… ... Юнкера, славные юноши, сдавленные со всех сторон, своею грудью отстраняют напирающую толпу, сбивающую их жидкую цепь. Проходя по лужам, оставшимся от вчерашнего дождя, солдаты набирали полные горсти грязи и ею забрасывали нас. Лицо, глаза, заволокло зловонной липкой жижицей. Посыпались булыжники. Бедному калеке генералу Орлову разбили сильно лицо, получили удар Эрдели и я — в спину и голову. По пути обменивались односложными замечаниями. Обращаюсь к Маркову: — Что, милый профессор, конец?! — По-видимому. Вокзал залит светом. Там новая громадная толпа в несколько тысяч человек. И всё слилось в общем море — бушующем, ревущем. С огромным трудом провели сквозь него под градом ненавистных взглядов и ругательств. Вагон. Рыдающий в истерике и посылающий толпе бессильные угрозы офицер — сын Эльснера, и любовно успокаивающий его солдат-денщик, отнимающий револьвер; онемевшие от ужаса две женщины — сестра и жена Клецандо, вздумавшие проводить его… Ждём час, другой. Поезд не пускают — потребовали арестантский вагон. Его на станции не оказалось. Угрожают расправиться с комиссарами. Костицына слегка помяли. Подали товарный вагон, весь загаженный конским помётом. Какие пустяки! Переходим в него без помоста. Несчастного Орлова с трудом подсаживают в вагон. Сотни рук сквозь плотную и стойкую юнкерскую цепь тянутся к нам… Уже десять часов вечера… Паровоз рванул. Толпа загудела ещё громче. Два выстрела. Поезд двинулся». 28 сентября 1917 года арестованные прибыли в Быхов, где продолжилось их заключение, известное уже как «Быховское сидение». Вполне вероятно, что небольшой серебряный стаканчик местного производства имел отношение к бердичевскому заключению и спасению Деникина и поэтому так бережно хранился в семье генерала. И, может быть, существуют где-то его «собратья» с монограммами бывших бердичевских узников и быховских сидельцев. Ведущий научный сотрудник Мирошникова И.П.

Декоративно-прикладной фонд