Детство – важнейший период в жизни человека. Именно в детстве формируются вкус, привычки, складывается характер. В детские годы мы познаем мир, начиная с окружающих нас предметов. Поэтому особым смыслом наполнены для всех детские игрушки, книжки, фотографии, портреты, одежда из прошлого. Эти предметы мы видим на старинных детских фотографиях, а упоминания о них - на страницах воспоминаний о детстве во всех странах. Музейные экспозиции предоставляют уникальную возможность всем желающим прикоснуться к притягательному миру детства ушедших эпох. Детские вещи во все времена занашивались, передавались от старших к младшим, и поэтому уцелевшие предметы детского гардероба прошлых лет, так же, как и игрушки, — большая редкость. В наших фондах, к счастью, есть предметы, связанные с детскими и юношескими годами, увезенные с собой русскими эмигрантами, бережно хранимые за рубежом и переданные уже в качестве мемориальных экспонатов в Музей русского зарубежья. Предлагаем вашему вниманию эти трогательные экспонаты из мира детства разных поколений второй половины XIX – первой половины XX в. Конечно, самая информационно насыщенная и очаровательная глава летописи детства - фотографии. Являясь исторически достоверным документом своей эпохи, детские снимки удивляют и завораживают. Именно фотографии дают нам представление об истории детской моды XIX века, игрушках, увлечениях и других реалиях отображенной эпохи. Большой интерес представляют позы детей и сопровождающих их взрослых на фотографиях. Их жесты, выражение лиц, - все это несет в себе печать конкретной исторической эпохи. Один из наиболее известных мастеров фотографии XX века Энсел Адамс считал, что «не каждый верит живописи, но каждый верит фотографии». Если взглянуть на детские снимки начала ХХ века, сразу бросается в глаза, что почти невозможно угадать, мальчик на них или девочка: младенцев обоих полов одевали одинаково - в свободное платье белого цвета, часто с оборками. Особенно популярны были украшенные вышивкой платья и чепчики крестильные, ставшие традиционными. Одежда для малышей не делилась на «мальчишечью» и «девчачью». Детей одевали в похожие комплекты из длинных рубашек, передников, белых чулок и кожаной обуви. Различить мальчиков и девочек можно было по игрушкам в их руках: у мальчиков — игрушечные лошадки и солдатики, у девочек — куклы. Такая одежда была настолько удобна в обиходе, что до четырех лет платье оставалось основным предметом детского гардероба. Первые брючки мальчики получали после пяти лет, и этот момент ассоциировался со вступлением во взрослую жизнь. На представленных фотографиях на ножках многих малышей мы видим мягкие и удобные кожаные башмачки, которые до сих пор принято называть пинетками. Это неотъемлемая часть гардероба малышей уже многих поколений. Вероятно, эта обувь для младенцев называется так благодаря Франсуа Пине, одному из первых дизайнеров обуви 2-й половины XIX века. В конце XIX – начал XX в. детские фотографические портреты делались не часто. В основном, их позволяли себе обеспеченные семьи. Поэтому нашу коллекцию детских фотопортретов этой эпохи можно считать уникальной. Фотографии нашей выставки демонстрируют разнообразие детской одежды: костюмчики с пристёгнутой к брюкам курточкой, лифы на "косточках", короткие платья и блузки с яркой исторической или фольклорной отделкой. С приходом ХХ века детский костюм стал соотноситься с самим ребёнком, его миром, увлечениями и развлечениями. Одежда детей становится актуальной и практичной, появились и вошли в массовый обиход самые удобные функциональные модели: белые платья, рубашки-косоворотки, костюмы для игр и верхняя одежда для прогулок, матросские костюмчики. История последних очень интересна. Наряд в виде матросского костюма, впервые появившись в средине XIX века в Англии, сразу становится очень модным и надолго завоевывает любовь и популярность у молодежи всего мира. Он ведет свое начало от Королевской морской формы и, как правило, состоял из матроски — блузы с квадратным воротником, под которым часто завязывали галстук или бант, — и брюк или юбки. Часто костюм дополнялся широкополой соломенной шляпой, бескозыркой или беретом с помпоном. Самый известный мальчик в Российской истории в морском костюмчике — цесаревич Алексей. Матроски носили все: от царских детей до ребятишек из купеческих и мещанских семей, из среды интеллигенции, зажиточного крестьянства и казачества. Он разрушил все социальные барьеры, нравился всем и был уместен для любого случая – и повседневного, и торжественного. Не удивительно, что детей часто фотографировали с любимыми игрушками. Игрушки во все времена успокаивали и радовали малышей: куклы, лошадки и, конечно, мягкие игрушки, среди которых первенство всегда занимали плюшевые мишки. Конечно, любимые игрушки становились спутниками и задушевными друзьями детей в семейных путешествиях и вынужденных скитаниях. В эмиграции они сохранялись уже взрослыми людьми, как напоминание о счастливых днях детства. Любой мемориальный музейный предмет всегда особенно интересен своей историей бытования или легендой. У нашего Тедди была долгая жизнь, связанная с перипетиями в судьбах его хозяек. Он поступил в Дом русского зарубежья в составе архивно-музейной фонда И.Я. фон Шлиппе-Шимановской, представительницы «второй волны» русской эмиграции («перемещенные лица» - DP - периода Второй мировой войны). В 1943 году Ирина Шимановская вместе с матерью была отправлена из Польши в Германию. Мать Ирины Валентина Михайловна Шимановская скиталась по беженским лагерям. А Ирину удочерили местные эмигранты: сначала она жила в семье о. Александра Киселева в Альтфризаке (около Вустрау), а потом, в ноябре 1943, перебралась в Берлин к Елизавете Николаевне баронессе фон Кнорринг (урожденной Бенуа), которая стала ее приемной матерью. В эти дни под бомбежками трагически погибла сестра Елизаветы Николаевны Елена. Мишка – любимая игрушка, взятая когда-то из детской в Киеве и хранившаяся долгие годы в эмиграции - был засыпан вместе с хозяйкой. В то время еще не была налажена система спасения людей под завалами, и Елизавета Николаевна несколько дней переговаривалась с погибающей сестрой через канализационный люк. После ликвидации завала «приемная мама» подарила медвежонка своей сестры семилетней Ире Шимановской. И она бережно его хранила. Мишка прошел с новой хозяйкой весь ее непростой жизненный маршрут: Германию, Марокко, Францию, Вьетнам и Англию, где вместе с мужем Владимиром Борисовичем фон Шлиппе они живут с 1963. В XVIII–XIX веках в Европе широко распространились детские настольные игры. Принцип их был довольно прост: передвигать фишки по специальному начерченному полю, размер и структура которого зависели от темы игры. Такой вид досуга был популярен и в России. С помощью настольных игр не только развлекались, но и учились новому. Интерактивность и лёгкость позволяли превратить их в своего рода учебники по истории, литературе, военному делу и этикету. Среди игр на общую историческую тематику можно отметить «Атеней русской истории. Игра, в которой дети легко знакомятся с главнейшими чертами русского бытописания». Она была создана Трегубовым в 1844 году и содержала 159 вопросов-ответов по отечественной истории. Весьма распространёнными были картонажные игры на военную тематику. Они бытовали в России с 1830 х годов. Игровое поле имитировало настоящую боевую карту, где разворачивалось действие — сухопутное или морское сражение. На военную тему были и так называемые комбинаторные игры, которые требовали от игроков логических ходов и расчётов. Порой игры посвящали выдающимся деятелям — как отечественным, так и иностранным. Так, настольная игра, изданная Акимом Иконниковым в 1851 году, представляла собой описание жизненного пути Наполеона. Настольные игры отражали и важные события, происходящие в современном обществе. Так, технологический прорыв Российской империи был показан в «Путешествии по Николаевской железной дороге» 1857 года. Игра изображала развитие железнодорожной сети и была по механике обычным «гуськом», но несла в себе просветительскую функцию. Образовательные игры не обязательно были историческими и военными. Характерным примером является наша «Игра в загадки», изготовленная в Санкт-Петербургской мастерской учебных пособий и игр в 1880 году и изданная с подзаголовком «Общественная игра». К сожалению, имена авторов и художников игр оставались неизвестными. Мы знаем лишь издателей, владельцев литографских заведений. «Игра в загадки», изданная Санкт-Петербургской мастерской учебных пособий и игр, основанной в 1873 г. и удостоенной в России и за рубежом многих наград и медалей, сохранила имя художника, выполнившего для нее большое количество рисунков. Это известный художник-иллюстратор Виктор Сильвестрович Шпак (1847-1884). Рисунки Шпака, воспроизведенные ксилографией, можно было встретить всюду. Он работал в «Ниве», «Стрекозе», «Развлечении», «Сыне Отечества», иллюстрировал книги, рисовал виньетки, этикетки (начиная с этикеток для папирос) и т. п. Картинки Виктора Сильвестровича для карт и футляра «Игры в загадки» были выполнены в литографии Штадлера и Паттинота – одной из лучших в Санкт-Петербурге. Сами загадки мастерская по изготовлению учебных пособий и игр почерпнула из «Пословиц русского народа» В. Даля и «Загадок русского народа» Д. Садовникова. Более ста лет пользуются огромной популярностью открытки, изданные по рисункам Елизаветы Меркурьевны Бём, одной из первых женщин в России, получивших профессиональное художественное образование. Жившая на рубеже XIX–XX веков Елизавета Меркурьевна Бём (1843 — 1914). получила широкое признание еще при жизни, хотя она не писала больших картин, а работала преимущественно с открытками, иллюстрациями, силуэтными зарисовками. Ее миниатюры, большая часть которых посвящена детям, быстро завоевали известность как в высшем обществе, так и в крестьянской среде. А открытки художницы расходились многотысячными тиражами и пользовались неизменной всеобщей любовью как в высшем обществе, так и в крестьянской среде. Среди огромного многообразия ее открыток есть издание, которое можно считать шедевром этого жанра, - «Азбука», акварели к которой в 1911 году заказал Иван Лапин - русский издатель, работавший в Париже в начале двадцатого века. Выполненная в традиционном русском стиле она до сих пор не потеряла своей актуальности и может быть использована для обучения и воспитания детей в духе национальной русской культуры. Изданная в 1913-1914 годах в Париже «Азбука» стала эталоном для детской иллюстрации. Серия задумывалась скорее не как материал для обучения грамоте, а как красочная историческая энциклопедия. Написание буквиц, предметы, подобранные для каждой буквы, и костюм персонажа соответствуют духу допетровской эпохи времен царя Алексея Михайловича. В «Азбуке» именно дети стали главными действующими лицами. Это была последняя и главная творческая работ Елизаветы Меркурьевны. 30 акварелей были изданы тиражом 1000 экземпляров. Стоило это издание баснословно дорого - 30 рублей. «Азбука» Бём осталась бы известной только знатокам, если бы в ее судьбе не появился издатель открыток. В 1920-е годы в Праге был издан набор открыток: двадцать восемь букв и две заставки этой замечательной «Азбуки». Прага - один из центров русской эмиграции, и потенциальных покупателей открыток было достаточно много. Как и раньше, открытки Е. Бём пользовались большим успехом и до начала Второй мировой войны выдержали три переиздания. После войны в Америке еще один русский издатель открыток переиздал «Азбуку». Это был Н.Н. Мартьянов (1894-987) - эмигрант первой волны, друг А. Ф. Керенского, с середины 1940-х по 1980-е гг.- крупнейший американский издатель открыток для русских. Следующие экспонаты: шкатулки с дарственными надписями, памятные жетоны и бальные книжки выпускниц пансионов и институтов благодарных девиц, нарядные блузки гимназисток, - знакомят нас с повзрослевшими детьми, сменившими игрушки на учебники, нарядную одежду на форменную. Фотографии подростков встречаются еще реже, чем детские. На них запечатлена пора романтических чувств и увлечений, крепкой дружбы, учебы и жизни вне дома. Эти снимки были предметом гордости. Эмоциональность и многогранность детского мира ярко демонстрируют и живописные портреты нашего собрания. Большая их часть - это работы сестер Антонины Ворониной и Александры Краморовой, которые часто работали над одним полотном в четыре руки (до них такое мастерство было известно только в музыке). Они уехали в первую волну эмиграции и всю жизнь писали оставленную Россию, вдохновляясь своими детскими воспоминаниями. Сестры принадлежали ко второму поколению художников русского зарубежья, получивших образование уже за границей. Тем не менее, их работы, созданные во второй половине ХХ века в США, обнаруживают явное влияние русского искусства начала столетия. Александра Краморова (1904-1978) и Антонина Воронина (1908-1996), урожденные сестры Сечинские, родились в Санкт-Петербурге в семье Герасима Сечинского, ротмистра Гродненского лейб-гвардии гусарского полка, и Антонины Карзинкиной, дочери владельцев знаменитой Ярославской мануфактуры В 1923 г. они вместе с родителями уехали в семейное имение в Польшу. Обе окончили Академию искусств в Варшаве. Их учителем был известный польский художник Тадеуш Прушковский. Все живописные полотна сестер этого периода потеряны во время Второй мировой войны. С 1950-го года сестры жили и работали в Нью-Йорке, где основали «Школу двух сестер». У них очень светлые, наполненные ностальгией по России работы: портреты и сцены из жизни детей, пейзажи, русские мотивы с храмами. Работали и выставлялись Александра Краморова и Антонина Воронина всегда вдвоем, их экспозиции прошли во многих галереях Нью-Йорка, в Ассоциации русско-американских художников и частных галереях в Париже. В 1992 г. в Ярославском художественном музее была организована их первая выставка в России. В 2013 г. Дом русского зарубежья получил в дар 16 живописных работ сестер-художниц. Закончим знакомство с миром детства в нашем музее фотографиями 1920-1940-х гг. На них – дети, родившиеся или выросших за рубежом в семьях русских эмигрантов первой волны. Это уже любительские домашние фотографии, более динамичные и непосредственные, сделанные в естественной обстановке. Они очень похожи на наши семейные снимки: живыми позами, узнаваемой одеждой, желанием запечатлеть яркие и радостные детские эмоции. Мы все родом из детства. Старинные детские портреты и предметы хранят память о далекой поре и вызывают в нас созвучные воспоминания о беззаботном и веселом времени, когда все вокруг кажется добрым, милым и вечным. «Вот карточка. На ней мне — десять лет. Глаза сердитые, висок подпёрт рукою. Когда-то находили, что портрет Похож, что я была действительно такою. Жар-птицей детство отлетело вдаль, И было ль детство? Или только сказка Прочитана о детстве? И жива ль На свете девочка, вот эта сероглазка? Но есть свидетельство. И не солжёт оно. Ему, живому, сердце доверяет: Мне трогательно видеть и смешно, Как внучка в точности мой облик повторяет. /Н. Крандиевская «Внучке Наташе Толстой». 1948/ Ведущий научный сотрудник Мирошникова И.П. Хранитель музейных предметов Волкова Е.А.

12.09.2025